solomeya_lutova

Categories:

"Шведская модель": недоработка налицо

Господа и госпожи читательницы, поговорим на тему «Шведской модели» в отношении проституции. Если вкратце: работницы и работники секс-индустрии, как бывшие, так и действующие, создали некоммерческое общественное объединение #intendinhora (#невашашлюха) на базе движения #meetoo, которое привлекает внимание к проблемам насилия и эксплуатации женщин. Это объединение для борьбы с таким явлением, как проституция, выступает за криминализацию покупателей секс-услуг и сутенёров — что вообще просто замечательно, но — внезапно — не тех, кто эти услуги продаёт, так как среди них есть жертвы, пришедшие в секс-индустрию не по своей воле, в том числе дети... 

Ну, хорошо. Представим отвлечённую ситуацию. В городе N. запретили цирюльни, где используют опасную бритву. Вы пришли бриться в такую цирюльню, а вас под белы ручки и на цугундер. Справедливо? Более чем. Ведь вы попытались воспользоваться запрещённой услугой и нарушили общегородской закон. Но саму цирюльню не закрыли: ведь там, помимо самого цирюльника, работают за миску похлёбки ещё два мальчика, которых хозяин силой притащил, купил их у бедных родителей. Вот из-за этих двоих само заведение и держат, ведь тогда им негде будет работать, они же жертвы обстоятельств. При этом цирюльник там на абсолютно добровольных началах — вполне сознательно держит это заведение, сам там работает, пытаясь найти желающих побриться опасной бритвой, которые априори нарушают закон. Ну, то есть покупатели наказываются, а продавцы — нет. Вот логика «Шведской модели». 

Или вот другой пример. Я работаю на специальном комбинате и режу котов для того, чтобы шить из них шапки и шубы, а мясо пускаю на пирожки. Всё это я продаю (должность у меня такая): и шубы, и шапки, и даже палатка с пирожками при комбинате есть, а печёт их Маша из бедной семьи за пять тысяч в месяц. На комбинат являются клиенты за своими шапками и шубами, сшитыми мною на заказ, а за пирожками очередь: но приходят правоохранительные органы и всех забирают в отделение — они нарушают закон о жестоком обращении с животными, а я — нет, потому что тут работает Маша, а также ещё Дуся и Глаша — в ателье по пошиву шуб и головных уборов из кошачьего меха. Девочкам больше деваться некуда: Машу сюда мать привела из деревни, чтоб работала, а Дусю с Глашей родня заставила здесь вкалывать. Они жертвы, их же нельзя трогать. Но я сама тут добровольно.

Даже налоги плачу (ну, я же сотрудница, мне можно), и вообще — есть у комбината особые клиенты, которых никто никогда не поймает, и они благодаря Маше, Глаше и Дуне (ну они же жертвы, и комбинат не закроют поэтому) будут продолжать потихоньку есть кошатину и ходить в шубах из кошек — это уже, кстати, другой разговор и немного другая история... 

Шучу, да никого я не режу. И кошек люблю. 

Просто я к тому, что если уж бороться с чем-либо — так уж капитально.  Криминализация сутенёров и покупателей секс-услуг — это, несомненно, очень важный и толковый момент: да, они виноваты в первую очередь. Но не менее важно криминализовать и тех, кто эту услугу продают, а с жертвами и всеми теми, кому и правда нужна помощь, разбираться следует отдельно, как с частными случаями,  а не ставить абсолютно на всех работницах и работниках секс-индустрии печать «жертва». 

Жертвы из них далеко не все, кто бы что ни говорил. Добровольно пришедшая в эту индустрию совершеннолетняя пышногрудая девушка, решившая легко заработать (или смазливый мальчик) — это вовсе не жертва, а такая же сознательная нарушительница (нарушитель), как и сутенёр, как и те, кто покупают секс-услугу, тем самым способствуя распространению в обществе культуры насилия, использования человеческого тела как мяса и всего того, что связано с проституцией.

Да, конечно: в рамках рыночных отношений спрос рождает предложение, поэтому наказывать надо прежде всего покупателей. Но: во вторую очередь идут и те, кто продают — и продают добровольно, не являясь никакими жертвами. С наркотиками, например, не разбираются (по крайней мере, в России) — кто там жертва, а кто нет. Нашли запрещённое вещество в достаточном количестве? Всё, за решётку: если не удалось доказать, что это действительно подбросили, хотели подставить и т.д. 

Добровольные, сознательные, совершеннолетние работницы (работники) секс-индустрии, которые громко заявляют о себе как о жертвах — манипуляторы и, если угодно, манипуляторши общественным сознанием и формирующейся концепцией борьбы с проституцией. И более того, за этими ложными жертвами зачастую не слышно голосов реальных жертв, которые не по своей воле вовлечены в секс-индустрию. 

А так-то «Шведская модель» с её криминализацией сутенёров и покупателей секс-услуг — хорошая штука. Но всё же: нужна небольшая поправка.  

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened