solomeya_lutova

Categories:

Между свободой и несвободой: где aurea mediocritas?

Фотография, где три мусульманки внимательно смотрят на картину кисти А. Модильяни, называется "Свобода завораживает". Это фото в 2016 году попало в топ конкурса от National Geographic. Автор снимка – Тевфик Илери. Некоторые предполагают, что это постановка, но идея сама по себе интересная. Можно сказать, что сам этот снимок является волей-неволей камнем преткновения феминизма. Ведь в его разных направлениях давно ведутся споры – и довольно активные, насчёт того, как должна выглядеть женщина в обществе, где стремительно развивается феминизм, и должна ли она вообще кому-то что-либо в этом плане. 

Бьюти-практики: игра не стоит свеч

После мастэктомии. Фото: belhope.ru
После мастэктомии. Фото: belhope.ru

Так вот. Позиция радикального феминизма однозначна: женщина не должна выглядеть как объект и привлекательный товар для мужского пола, и оголять своё тело в искусстве, в инстаграмах, в рекламе – значит, однозначно объективировать его перед мужиками. И да, именно на этом моменте категорически не следует путать объективацию с объективизацией: это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Объективизация – это то, что позволяет с разных точек зрения, рассмотреть какой-либо вопрос (то есть объективно, ну вы поняли, а не субъективно), а вот объективация – это представление чего-либо как предмета (объекта), даже если изначально восприятие этого было субъективным. Скажем так, объективация – это уничтожение индивидуальности и харизмы. 

Ну и вот: радикальный феминизм против объективации женского тела, стандартов красоты, идеалов моды и прочего, прочего – этим дерьмом переполнен современный мир вплоть до того, что продаётся крем для губ с пчелиным ядом, из-за которого губы попросту распухают, чтобы увеличиваться в объёме. Многие готовы запихнуть себе в грудь силикон, чтоб вместо первого размера был третий или пятый, а потом онкология, и в лучшем случае, протезы или послеоперационные шрамы вместо какого-либо размера вообще, а в худшем – место на кладбище. И много ещё всяких "чудесных" и ошеломляющих практик, против которых – и совершенно справедливо, — выступает радикальный феминизм. Подвергать риску здоровье и порой жизнь ради того, чтоб нравиться кому-либо — не чересчур ли это высокая цена и не слишком ли большая жертва? 

Жертва пластической хирургии. Фото: funik.ru
Жертва пластической хирургии. Фото: funik.ru

Одна из зарубежных носительниц идей радикального феминизма – Андреа Дворкин, считает, что все бьюти-практики вообще все в печку, так как в любом случае являются аналогом китайской процедуры перевязывания ступни для того, чтобы нога была как "лепесток лотоса" и влезала в маленький размер обуви. Это был стандарт аристократической красоты очень долгое время и удобен мужчинам, которые могли как угодно обращаться с женщинами, всю жизнь ходившими фактически как инвалидки, пряча под повязками гниющую деформированную ступню. Повязки часто снимались и обрабатывались всякими маслами и растворами, чтоб гниение не пошло дальше и чтобы устранить неприятный запах. Ступни нельзя было разматывать при мужчине никогда, даже во время секса. Один фотограф, Джо Фаррелл, выложил снимки пожилых китайских аристократок: сейчас старушки уже, конечно, не так как раньше относятся к этому всему и не боятся показать – минула прежняя эпоха, мода прошла, гниение прекратилось, всё зажило, но форма травмированной ступни и ужасающий вид искривлённых подогнутых пальцев остались навсегда. И, в общем, Андреа Дворкин против любых практик, к которым женщины прибегают ради того, чтобы как-то изменить свой внешний вид. 

Последствия бинтования ног в Китае. Фото: Джо Фаррелл
Последствия бинтования ног в Китае. Фото: Джо Фаррелл

Проституция как механизм патриархата: забытый нюанс

Фото: pulseheadlines.com
Фото: pulseheadlines.com

А ещё Дворкин против проституции как явления – мол, это насилие над женским телом и выставление его как объекта для продажи: сродни работорговле. Поэтому очень много агрессивных проституток, эскортниц и прочих прибежало в радикальный феминизм, чтобы выставить себя изнасилованными жертвами патриархата. А жертвы, даже надуманные, в современный феминизм (идеи которого весьма и весьма размыты из-за нежелания включать царька в голове) принимаются охотно, чтобы подарить глупеньким надежду на счастливый утопический розовый мир, к которому никто никогда не придёт. Так многие современные феминистки, опираясь на идеи основных носительниц и извращая их, привлекают аудиторию нытиков, а реальные проблемы – такие, как, например, женское обрезание, домашнее насилие и насилие над мусульманками, уходят на второй план. Об этом я писала ранее.

Так вот: Дворкин выступала против проституции, но это не значит, что те, кто пошли туда добровольно и по собственному желанию, являются жертвами патриархата. Почему? Вот представим ситуацию. Женщину с высшим филологическим образованием не принимают на работу по специальности, и поэтому она идёт разгружать вагоны с углём: не спит ночами, надрывает спину, в лёгких пыль от угля, руки заскорузлые… А потом она кричит во всех пабликах и в комментариях о том, что её заставили уголь разгружать. Справедливо ли, если ты сама устраивалась на эту работу? Проститутки говорят о том, что их ремесло опасно для здоровья, калечит тело – как будто нет иных занятий, где женщины подвергают риску своё здоровье и получают травмы. Так-то женщины и на всяких комбинатах вкалывают, и в службах спасения, и в инфекционных больницах, и транспорт водят — и что, нигде в этих сферах нельзя подвергнуть риску здоровье? Как бы не так. Просто они не орут в интернете. 

Девушки-пожарные. Фото: "Комсомольская правда"
Девушки-пожарные. Фото: "Комсомольская правда"

Одна знакомая женщина — врач, которая спасла сотни жизней, недавно заразилась  ВИЧ от пациента во время хирургической операции: так получилось, что во время надрезания скальпелем кровь брызнула ей в глаз – попала на слизистую. И она не разводит тонны нытья в интернетах о том, что кто-то в этом виноват — она же сама выбрала себе такую профессию. Громче всех кричат проститутки (и те, кто занимаются похожими ремёслами) о том, что их изнасиловали в патриархате. А всё оттого, что они неправильно восприняли идею Дворкин о том, что проституция – это насилие. Как понятно из её высказываний, она призывала, во-первых, не заниматься ею совсем – это же, по сути, работорговля, и всячески препятствовать тем, у кого есть на неё спрос. То есть все силы – как со стороны продающей, так и со стороны покупающей, приложить к тому, чтобы искоренить проституцию как явление. А идти добровольно работать в эскорт или в проституцию, продавать своё тело, а потом кричать на всю ивановскую о несправедливости и изнасиловании – это явное извращение самой идеи. 

И, тем не менее, жертвы проституции в реальности существуют. Увы, иногда в бедных семьях — особенно в неразвитых странах, родители продают в проституцию своих детей, чтобы как-то выжить. Иногда мужчины "затягивают" туда своих девушек, жён, дочерей, а иногда даже и матери могут заставить дочерей этим заниматься. В начале 90-х в моём доме была такая история: не очень благополучная мать продавала свою тринадцатилетнюю дочь бандитам. А так-то тем, кто добровольно идут торговать своим телом в любых вариантах, в радикальном феминизме не место, если уж так по-хорошему. А в либеральном феминизме так и вообще предлагают узаконить проституцию и дать проституткам трудовые права – а следовательно, и сутенёрам тоже придётся дать права. Ну, следующим шагом, по этой логике, надо будет выдать работорговцам и продавцам живых людей на органы их права.  

Фото: yotube.ru
Фото: yotube.ru

И ведь действительно, если правильно понимать идею Андреа Дворкин – когда совсем исчезнет проституция, патриархат ослабит свои вожжи. Пока в принципе существует проституция в разных вариациях и тесно связанный с ней культ секса, они будут исподволь влиять на сознание любых женщин в обществе таким образом, что они будут так или иначе преподносить своё тело как товар для мужчин, а свою личность (если она есть) как номер два. Иные механизмы привлечения противоположного пола пока что только в зачаточном состоянии. Ну, это и интересные увлечения, и мозги, если кому невдомёк вдруг. Так-то даже у Лиззи Веласкес, которую травили в школе, в интернете и признали самой страшной женщиной мира (и да, вот она действительно жертва патриархальной культуры насилия, но она не ныла и постаралась стереть с себя это клеймо), были молодые люди — ведь она, прежде всего личность, и уж потом — тело. А в общем и целом никому не интересны скромницы в неброских повседневных шмотках: такие считаются закомплексованными, некрасивыми, не любящими себя и даже фригидными. Но и наоборот – тех, кто слишком много "светят" своим телом в интернете и в жизни, в патриархальной культуре позволено называть самыми нелестными эпитетами и с лёгкой руки приравнивать к проституткам, даже если они вообще далеки от всего этого и просто выложили свои фото для эстетики и ради забавы. 

Лиззи Веласкес. Фото: из открытых источников
Лиззи Веласкес. Фото: из открытых источников

Голые тела на митингах: объекты или нет?

Движение Femen в Москве. Фото: gazeta.ru
Движение Femen в Москве. Фото: gazeta.ru

И вот тут-то мы спотыкаемся об этот самый камень преткновения. Хорошо-хорошо, бьюти-практики запретим, стандарты красоты отменим, моду отнесём на помойку – ей там, кстати, самое место, устроим флэшмоб небритых крашеных подмышек, а голые тела перестанем выставлять в качестве объекта, привлекая развратных мужиков, падких на одни только задницы да сиськи. Ведь такие грязные развратники точно не пара хорошим, умным и обаятельным женщинам, а когда они состарятся, будут, никому не нужные, жить с 40 собаками в квартире и мастурбировать мимо унитаза.  

А теперь внимание, вопрос: почему радикальные — подчёркиваю, — радикальные феминистки, которые поддерживают идею о том, что нельзя выставлять голое тело как объект, ходят на нетематические митинги и всякие акции в чём мать родила?

Фото: m.sports.ru
Фото: m.sports.ru

Один либерал сказал – потому что, мол, мужикам можно ходить с голыми грудями, а они тоже отстаивают это право таким образом. Нет, стоп, одно дело, когда это пляж или митинг тематический, посвящённый женщинам с онкологией груди, праву на демонстрацию голой груди и кормление грудью на людях, чтобы это не осуждалось в обществе: тогда обнажать её уместно. А другое дело – когда митинг вообще далёк от этой темы. Посвящён, например, "стеклянному потолку" для женщин, "налогу на розовое" (кто не в курсе — это неоправданно завышенная цена на товары для женщин: к примеру, на зубные щётки, в то время как аналогичная "неженская" щётка стоит дешевле) или домогательствам на работе. И причём здесь-то голые груди? Люди же не ходят те митинги, которые не по теме, в обнажённом виде, а радикальные феминистки что ни митинг – то обязательно пара-тройка голых женщин да найдётся. И тела их – на нетематических митингах — выглядят именно как объекты, которые нарочито привлекают внимание. Да, может, это объекты уже не патриархального толка (хотя кому как), и всё же – объекты…  

Ислам и православие: объективация в религии

Фото: litprichal.ru
Фото: litprichal.ru

Другая сторона вопроса – радикальные феминистки против того, чтобы объективировать женское тело и выставлять его голым, а облачение его в мусульманскую одежду также считается объективацией: и справедливо. Шведская журналистка Дженни Нордберг, написавшая книгу о диких нравах и обычаях современного Афганистана, говорит: если там женщины, с ног до головы укутанные во все эти хиджабы и абайи, сделают хотя бы случайно неосторожное движение или не так посмотрят — их сочтут проститутками, потому что из-за самой малости могут подумать о том, что они намекают на секс. Это, скажем так, «обратная» объективация. И о сексе в исламских странах, где женщины замотаны, все думают в разы больше, чем в России и западных странах, где женщины могут одеваться как хотят, курить и сверкать какими угодно частями тела. 

Иные соотечественники, которые спали на уроках и парах по истории, скажут: вот, это всё мусульмане, у нас в России такого и быть не может. Но, если честно, коли дать волю православию, спаси Христос, то и в России будет тот же самый кошмар. Стоит посмотреть на изображения женщин допетровской эпохи. Они все в длинных платках, закрытых до подбородка, и в одежде, скрывающей формы. Раньше терем боярышни или царевны был очень закрытым местом, а жизнь эти допетровские девицы вели почти монашескую, строгую, чтоб до замужества ни с кем не связывались, иначе считались порочными: культ девственности процветал махровым цветом. Нет, конечно, были и баловницы, а куда без них. Так-то царевна ездила в закрытой карете. А если вдруг карету нужно было остановить посреди людной улицы и выйти из неё, то слуги закрывали простынёй выходящую царевну, чтобы никто на девушку не смотрел – не полагалось. Царицы и боярыни тоже вели строгий образ жизни в закрытом тереме. Поэтому, если в современной России (о нет!) дать волю религии, то будет почти ислам. 

Наталья Нарышкина и Марфа Апраксина. Фото: Яндекс
Наталья Нарышкина и Марфа Апраксина. Фото: Яндекс

Радикальный феминизм — на грани тоталитаризма

Ну так вот, радикальные феминистки против открытой (голое тело) и «обратной» объективации (мусульманское облачение) женского тела, при этом сами ходят на митинги голыми и светят этими фото с митингов в сети. Порицают косметику и бьюти-практики — ведь из-за этого, по их мнению, женщина, мол, становится как проститутка, которая только и мечтает, чтоб мужику отдаться и привлечь его внимание. А если она робко возражает, что это так уж, потому что самой нравится причесаться-накраситься, то радфем категоричен: это всё патриархат в тебе сидит, избавляйся — пытаются перетянуть её в "жертвы патриархата", чтобы нытья побольше развести. Либеральный же феминизм, в свою очередь, рад любым женщинам и девушкам: мол, красишься ты, бьёшь татухи или хоть носишь мешок на голове — тебе решать, что красиво, а что нет. 

Но в радикальном феминизме явно черты религии или даже тоталитаризма просматриваются — и прежде всего, из-за этих правил – во что одеваться и что делать или не делать со своим телом. То есть, по факту, ограничение свободы самовыражения как таковой — и если ты что-то не соблюдаешь, то ты, дескать, патриархалка: не доросла ещё до высших форм радикального феминизма. Более того, радфем — не хуже всякого ислама, — суёт нос в женскую личную жизнь и порицает гетеросексуальные отношения, а одобряет гомосексуальные. Что ж, при советской власти было всё с точностью да наоборот – порицали гомосексуализм и навязывали гетеросексуализм всем и каждому, а за мужеложство полагалась отдельная статья. В наших дворах, поговаривают, при совке были доброхоты, которые, зная адреса квартир, где собираются геи, хватали биты и шли колотить последних. Дискриминация? Ещё какая. Но радикальные феминистки, дай им волю, тоже похватают биты и пойдут ими дубасить гетеросексуальных женщин и вообще всех неугодных. Увы, многие в радфем-среде жаждут крови и настоящей войны, а это ни к чему хорошему не приводит – опыт истории это доказывает.  

Свобода вне рамок и проституции

Поль Сезанн. "Купальщицы"
Поль Сезанн. "Купальщицы"

То есть, с одной стороны, радикальный феминизм выступает за то, чтобы освободить всех женщин от патриархата и насилия, а с другой — за то, чтобы загнать их в другие рамки — стало быть, отобрать у них эту самую свободу, о которой они, выступая голышом на митингах, так много говорят сейчас. И такое уже тоже было, когда большевики ломали царский режим и пообещали свободу крестьянам, а в итоге – коллективизация, "второе крепостное право", как тогда говорили. В этом-то и есть камень преткновения радикального феминизма: обещают свободу, а заманивают в другую западню. И можно было бы сказать, что либеральный феминизм — это то, что надо, ведь ничьей свободы он не ограничивает и мало-помалу борется за права женщин,  — ну так он как уроборос – поддерживает проституцию и, следовательно, патриархат во всех его малопривлекательных красках и со всем его насилием. 

В общем и целом, свобода – это то, с чем связано много нюансов. И нужна именно золотая середина, чтобы именно дать её всем женщинам мира, а не отнимать её. Ничего нельзя делать без свободы — ни жить, ни любить, ни мыслить: все мы рождаемся свободными, а общество загоняет нас в рамки. Но в чём однозначно прав радикальный феминизм, так это в том, что проституция и всё, что с ней связано – это рычаг патриархата, который душит на корню все идеи о женской свободе, и те, кто идут туда по своей воле — идут в клетку и заодно пытаются затянуть туда весь феминизм. Но пока в феминизме есть те, кто видят истинное лицо проституции – не бывать тому.   

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened